Неточные совпадения
Между тем общее впечатление, какое производит наружный вид Лондона, с циркуляциею народонаселения, странно: там до двух миллионов жителей,
центр всемирной торговли, а чего бы вы думали не заметно? —
жизни, то есть ее бурного брожения.
Незрелость глухой провинции и гнилость государственного
центра — вот полюсы русской
жизни.
В века новой истории, которая уже перестала быть новой и стала очень старой, все сферы культуры и общественной
жизни начали жить и развиваться лишь по собственному закону, не подчиняясь никакому духовному
центру.
Люди культурных и интеллигентных
центров слишком часто думают, что
центр тяжести духовной и общественной народной
жизни — в простонародье, где-то далеко в глубине России.
На поверхности национальной
жизни всегда будут существовать духовные
центры, но не должно это носить характера духовной бюрократизации
жизни.
Но
центр народной
жизни везде, он в глубине каждого русского человека и каждой пяди русской земли, его нет в каком-то особом месте.
Именно те, кого Горький называет неудачным термином «богоискатели», вот уже много лет пытаются перенести
центр тяжести внутрь человека, в его глубину, и возложить на личность человеческую огромную ответственность за
жизнь.
В России давно уже нарождалось пророческое чувствование того, что настанет час истории, когда она будет призвана для великих откровений духа, когда
центр мировой духовной
жизни будет в ней.
Горький обвиняет русское «богоискательство» в желании найти
центр вне себя и снять с себя ответственность за бессмысленную
жизнь.
Безвкусие немцев, которое поражает даже у величайших из них, даже у Гёте, связано с перенесением
центра тяжести
жизни во внутреннее напряжение воли и мысли.
Нельзя предписать свободу из
центра — должна быть воля к свободе в народной
жизни, уходящей корнями своими в недра земли.
А это предполагает уменьшение различия между
центрами и провинцией, между верхним и нижним слоем русской
жизни, предполагает уважение к тем жизненным процессам, которые происходят в неведомой глубине и дали народной
жизни.
— Да, царь и ученый: ты знаешь, что прежде в
центре мира полагали землю, и все обращалось вокруг нее, потом Галилей, Коперник — нашли, что все обращается вокруг солнца, а теперь открыли, что и солнце обращается вокруг другого солнца. Проходили века — и явления физического мира поддавались всякой из этих теорий. Так и
жизнь: подводили ее под фатум, потом под разум, под случай — подходит ко всему. У бабушки есть какой-то домовой…
Наше понимание объективного времени будет существенно различаться в зависимости, напр., от того, принимаем ли мы учение о перевоплощении душ, т. е. о неоднократном повторении
жизни одних и тех же существ, или нет; далее, видим ли мы мистический
центр мировой истории в событии боговошющения или в чем-либо другом.
Грехопадение произошло лишь в низшем
центре софийной
жизни, в творении с его онтологическим
центром — человеком.
У людей есть неистребимая потребность играть в
жизни роль, быть приобщенным к чему-то самому главному, к
центру, определяющему человеческие судьбы.
В этом своеобразном духовном
центре я встретил впервые добролюбовцев, последователей Александра Добролюбова, декадентского поэта, который стал странником, искателем праведной
жизни и основал целое духовное движение.
У меня зародилась мысль о необходимости собрать оставшихся деятелей духовной культуры и создать
центр, в котором продолжалась бы
жизнь русской духовной культуры.
Он был наиболее близок к Оптиной Пустыни, духовному
центру православия, и в конце
жизни окончательно погрузился в восточную мистику, изучал святоотеческую литературу.
Это именно она достигла того, что квартира Лихонина очень скоро стала милым, тихим
центром, где чувствовали себя как-то просто, по-семейному, и отдыхали душою после тяжелых мытарств, нужды и голодания все товарищи Лихонина, которым, как и большинству студентов того времени, приходилось выдерживать ожесточенную борьбу с суровыми условиями
жизни.
Такое добровольное пребывание в старых комических тенетах объясняется отчасти
жизнью, которую Островский вел в последние двадцать лет. Наблюдательность должна питаться все новыми"разведками"и"съемками". А он стоял в стороне не только от того, что тогда всего сильнее волновало передовую долю общества, но и от писательского мира. Ни в Петербурге, ни в Москве он не был
центром какого-нибудь кружка, кроме своих коллег по обществу драматургов.
Тогда можно было в Вене иметь квартиру в две комнаты в
центре города за какие-нибудь двадцать гульденов, что на русские деньги не составляло и полных пятнадцати рублей. И вся программа венской
жизни приезжего писателя, желающего изучать город и для себя самого, и как газетный корреспондент, складывалась легко, удобно, не требуя никаких особенных усилий, хлопот, рекомендаций.
В этот перерыв более чем в четверть века Лондон успел сделаться новым
центром эмиграции. Туда направлялись и анархисты, и самые серьезные политические беглецы, как, например, тот русский революционер, который убил генерала Мезенцева и к году моего приезда в Лондон уже успел приобрести довольно громкое имя в английской публике своими романами из
жизни наших бунтарей и заговорщиков.
Какую же вся эта интенсивная
жизнь тогдашнего
центра русского движения вызвала во мне, посвятившем себя бесповоротно писательскому поприщу, дальнейшую"эволюцию"?
Дело художественного образования привилось в Мюнхене более, чем где-либо в Германии, и к концу XIX века Мюнхен сделался
центром новейшего немецкого модернизма. И вообще теперешний Мюнхен (я попадал в него и позднее, и последний раз не дальше как летом 1908 ji 1910 годов) стал гораздо богаче творческими силами, выработал в себе очень своеобразную
жизнь не только немецкой, но и международной молодежи, стекающейся туда для работы и учения.
Этот процесс дифференцирования захватил все стороны
жизни и оторвал от органического
центра.
Мы стоим перед объективизмом, который свяжет нас с подлинным бытием, бытием абсолютным, а не природной и социальной средой; мы идем к тому реализму, который находит
центр индивидуума, связующую нить
жизни и утверждает личность как некое вечное бытие, а не мгновенные и распавшиеся переживания и настроения.
Религия эстетизма учит утешаться призрачной
жизнью, сладостью потери ощущения реальностей, переносит
центр тяжести
жизни избранных людей не в реальную, а в иллюзорную красоту.
Поэтому протестантизм перенес
центр тяжести
жизни и познания в субъективный мир человека, в изолированную, предоставленную себе душу.
Но ведь в жизни-то, пожалуй, ничего в конце концов и не существует, кроме сознающего себя существа, и каждое из этих существ есть
центр всего и вся.
Путь лежал через базарную площадь,
центр местной торговой
жизни. Кругом нее зияли ворота заезжих домов; вся она была заставлена возами, заполнена шумом, гоготанием продаваемой птицы, ржанием лошадей, звонкими криками торговок.
Нужно только, чтобы в
центре стал ясный образ, а уже за ним в туманные глубины воображения, в бесконечную даль непознанного, неведомого в природе и
жизни, потянутся свои живые отголоски и будут уходить, дрожа, вспыхивая, плача, угасая.
Центр нравственной
жизни в личности, а не в общностях.
Этика закона, выработанная в эпоху абсолютного господства рода и общества над личностью, терзает личность и тогда, когда уже пробудилась личная совесть и в нее перенесен
центр тяжести нравственной
жизни.
Когда Платон в «Горгии» говорит, что лучше самому испытать несправедливость, чем причинить ее другим, он уже переносит
центр тяжести нравственной
жизни и нравственных ценностей в глубину личности.
Человек — верховный
центр мировой
жизни, она пала через него, и через него она должна подняться.
—
Жизнь людей, нравственно связанных между собою, похожа на концентрические круги, у которых один
центр, и вот в известный момент два лица помещались в самом
центре материального и психического сближения; потом они переходят каждый по своему отдельному радиусу в один, в другой концентрик: таким образом все удаляются друг от друга; но связь существенная у них, заметьте, не прервана: они могут еще сообщаться посредством радиусов и, взаимно действуя, даже умерщвлять один другого, и не выстрелом в портрет, а скорей глубоким помыслом, могущественным движением воли в желаемом направлении.
В результате долгого духовного и умственного пути я с особенной остротой сознал, что всякая человеческая личность, личность последнего из людей, несущая в себе образ высшего бытия, не может быть средством ни для чего, в себе имеет экзистенциальный
центр и имеет право не только на
жизнь, отрицаемое современной цивилизацией, но и на обладание универсальным содержанием
жизни.
Максим поседел еще больше. У Попельских не было других детей, и потому слепой первенец по-прежнему остался
центром, около которого группировалась вся
жизнь усадьбы. Для него усадьба замкнулась в своем тесном кругу, довольствуясь своею собственною тихою
жизнью, к которой примыкала не менее тихая
жизнь поссесорской «хатки». Таким образом Петр, ставший уже юношей, вырос, как тепличный цветок, огражденный от резких сторонних влияний далекой
жизни.
Теперь впечатления слуха окончательно получили в
жизни слепого преобладающее значение, звуковые формы стали главными формами его мысли,
центром умственной работы.
У Феофана Затворника, который в XIX веке идет за Исааком Сирианином и реставрирует его, в
центре уже не мистика противления ветхой природе, не переход в иную
жизнь, а прежде всего послушание последствиям греха, а оправдание того, что есть, и охранение всех форм этой
жизни.
Дарвин показал, что человек не есть абсолютный
центр этой скромной планеты земли: он — одна из форм органической
жизни на земле, той же природы, что и другие формы, один из моментов эволюции.
— Вы первый, Иван Алексеевич, не станете ничего писать, подлаживаясь к кому бы то ни было. И это ваша великая заслуга, Подлаживание не будет художественно ценным, и мы его все равно не примем, а если в противовес «Шиповникам» и «Землям» мы создадим
центр, куда потянется все живое в литературе, все любящие
жизнь и верящие в будущее, то этим мы сделаем большое и важное дело.
Я выступил в нашем издательстве с программой, которую в двух словах можно было охарактеризовать так: утверждение
жизни. Этим приблизительно все уже сказано: в сборниках наших не должно найти место даже самое талантливое произведение, если оно идет против
жизни, против необходимости борьбы за лучшую
жизнь, за перенесение
центра тяжести в потусторонний мир, за отрицание красоты и значительности
жизни.
В первой половине девяностых годов, воротившись из разных мест сибирской ссылки, оба они стояли в
центре интеллигентной
жизни Нижнего Новгорода; потом, по переезде в Петербург, оба были близкими сотрудниками «Русского богатства».
Правда, что Наполеон III оставил по себе целое чужеядное племя Баттенбергов, в виде Наполеонидов, Орлеанов и проч. Все они бодрствуют и ищут глазами, всегда готовые броситься на добычу. Но история сумеет разобраться в этом наносном хламе и отыщет, где находится действительный
центр тяжести
жизни. Если же она и упомянет о хламе, то для того только, чтобы сказать: было время такой громадной душевной боли, когда всякий авантюрист овладевал человечеством без труда!
— Да, это совершенно особенный мир, — захлебываясь, говорила Раиса Павловна. — Нигде не ценится женщина, как в этом мире, нигде она не ценится больше, как женщина. Женщине здесь поклоняются, ей приносят в жертву все, даже
жизнь, она является царицей, связующей нитью, всесильным
центром.
В столичных
центрах городская
жизнь кипит ключом, разница общественного положения сглаживается, по крайней мере, в проявлениях чисто общественной
жизни, а в провинции таких нивелирующих обстоятельств не полагается, и перегородки между общественными группами почти непроницаемы, что особенно чувствуется женщинами, живущими слишком замкнутой
жизнью, подобно тому как размещаются в музеях и зверинцах животные разных классов и порядков.
Молитва есть диалог человека с Богом, и она стоит в
центре христианской духовной
жизни.
Последнее известие граф Казимир ожидал эти дни с большим нетерпением, так как отдаленность его настоящей квартиры от
центра города, где он проводил почти весь день, была одним из тяжелых неудобств его
жизни.